Как свидетельствуют независимые региональные исследователи, правительство Иракского Курдистана было и остается основным работодателем, оно же контролирует большую часть сырьевого сектора экономики, включая добычу, переработку и транспортировку нефти и нефтепродуктов.
При этом перерабатывающих мощностей не хватает даже для обеспечения внутренних потребностей самого Иракского Курдистана и часть нефтепродуктов ввозится извне. В первую очередь, из Турции, Ирана и Азербайджана. В направлении Ирана и из него транспортировка, судя по всему, осуществляется исключительно или почти исключительно автомобильным транспортом.
Нефть — по большому счету, единственный источник дохода бюджета и Ирака в целом и Курдистана в частности. 95% доходов поступает от продажи нефти и нефтепродуктов. На доходы от нефти приходится порядка половины ВВП Ирака. Отдельных, внушающих доверие цифр макроэкономической статистики по Курдистану на данный момент нет. Общую статистику по Ираку отслеживают Международный валютный фонд и Всемирный банк. Этим институтам местные эксперты доверяют и указывают на то, что цифры по объему ВВП и доли нефтяных доходов, приведенные для Ирака в целом, в целом верны и для Курдистана.
Большая часть поступающих в бюджет средств тратится на текущие социальные обязательства и военные программы. Инвестиционную деятельность ни Ирак, ни Иракский Курдистан на уровне государственного и регионального бюджетов практически не ведут. Чиновники объясняют это бюджетным кризисом, связанным со значительным падением цены на нефть, однако экономисты указывают на крайне незначительные инвестиционные траты государства и до кризиса. Они же называют зависимость экономики Курдистана от цен на нефть исключительной и даже опасной.
Частные инвесторы в прошлые годы предпочитали вкладывать средства именно в проекты, связанные с нефтью. Меньшие объемы финансирования шли в другие сферы, среди которых лидировало строительство. Если же говорить об инвестициях в промышленность, то это или производство стройматериалов или снова нефтяная сфера. Основу промышленного потенциала Иракского Курдистана составляют нефтеперерабатывающие заводы вблизи Эрбиля и Киркука.
Во всех отраслях доминирует правительство, что де-факто противоречит конституции, однозначно предписывающей переход от регулируемой экономики к рыночной.
Пока цена на баррель превышала 100 долларов США внутри Курдистана мало кто проявлял недовольство тем, что региональное правительство остается главным выгодоприобретателем нефтяной выручки и главным работодателем. Но теперь, в кризис, вызванный низкими ценами на нефть, падает реальная зарплата и многие начинают жаловаться на то, что правительство не способно больше обеспечивать им прежний — исключительно высокий по иракским меркам — уровень жизни. Согласно принятой в 2005 году конституции Ирака, нефть и газ являются собственностью всего народа Ирака, при этом в другой ее статье сказано, что доходами от продажи нефти и газа совместно распоряжаются центральные и региональные власти. На деле никакого согласия между Багдадом и правительством Курдистана в Эрбиле нет. Во многом из-за того, что не существует законов или подзаконных актов, разъясняющих положение конституции о совместном участии регионов и центра в распределении нефтяных доходов. Были попытки создания такого рода законов, но работающего документа в Ираке все еще нет. А в Иракском Курдистане есть. Этим законом было создано специальное Министерство природных ресурсов, которое подписало десятки контрактов с иностранными компаниями без оглядки на Багдад. Среди этих компаний есть, в частности, российский Газпром. Курдистан ежедневно поставляет на рынок около 700 тысяч баррелей нефти, что раздражает Багдад, мимо которого идут деньги от продажи этих объемов. Тем более, что центральное правительство после вторжения ИГИЛ утратило контроль над трубопроводом и теперь единственная возможность продать нефть с севера Ирака — это отправить ее в Турцию по нефтепроводу, построенному региональным правительством Курдистана.
Эта труба — то немногое, что еще связывает Курдистан с остальным Ираком. Багдад в 2014 году даже исключил из госбюджета все расходы, связанные с Курдистаном. Мотивировка: вы продаете нефть без оглядки на нас, мы не будем тратить на вас наши деньги.
ИГИЛ является важным субъектом экономики региона, так как активно торгует нефтью на ближневосточном рынке. Естественно, никто не подписывает с аль-Багдади контракты на поставку нефти куда-нибудь в Турцию, но в Ираке еще во времена Саддама Хуссейна была выстроена подпольная сеть по продаже нефти. В 1990-е режим попал под западные санкции, запрещавшие свободную продажу углеводородов на рынке. Их реализация возможно была только в рамках программы «Нефть в обмен на продовольствие». Тогда люди Саддама при помощи коррумпированных чиновников в регионе, пограничников и (с большой долей вероятности) дружественных или сочувствующих Саддаму лидеров других стран, выстроили эту схему, позволяющую продавать нефть за живую валюту компаниям, в документах которых она проходила как сырье, имеющее какое-то другое (не иракское) происхождение. Судя по всему, схема эта действует до сих пор, обогащая уже ИГ. Конкретные лица, завязанные на эти схемы, неизвестны. Понятно только, что недостатка в партнерах ИГ не испытывает. Вероятно, некоторые частные нефтеперерабатывающие заводы даже в самом Курдистане закупают нефть у ИГ по демпинговым ценам. ИГ контролирует значительные нефтеносные районы и хранилища нефти. Часть территорий и запасов им пришлось оставить при отступлении, но много сырья еще у них в руках. Оценить, сколько именно денег приносит ИГ его продажа, не представляется возможным, но речь определенно идет о миллионах долларов в месяц. Это по осторожным оценкам, более смелые говорят о десятках миллионов.
Регион, как указывалось выше, испытывает серьезные экономические проблемы, связанные с падением цен на нефть («Большинству из нас приходится искать вторую работу, на одну уже не проживешь»). Правительство Курдистана также вынуждено сокращать социальные программы из-за необходимости финансирования ополченцев-пешмерга, ведущих войну против ИГ. Из-за этого внутри Курдистана растет социальное напряжение и усугубляется кризис доверия между ведущими политическими силами — Демократической партией и Патриотическим союзом. По сути Иракский Курдистан разделен на два, один из которых контролируется Демократической партией Курдистана, второй — Патриотическим союзом. У каждой из партий не только свои нефтепромыслы, но и свое ополчение, свои спецслужбы и бюджеты.
Раздоры между ведущими силами в середине 1990-х привели к тяжелейшему кризису и гражданской войне в Курдистане. Однако сейчас ни одна из сторон, испытывая с одной стороны угрозу со стороны ИГ, а с другой — давление со стороны США и других участников коалиции, не готовы к развязыванию новой гражданской войны.
Вместе с тем, ухудшение экономического положения в регионе, перенасыщенном оружием, может привести к трудно прогнозируемым последствиям. Тем более, что часть курдов — в первую очередь, это относится к наиболее религиозным — симпатизирует ИГ, а часть (те же владельцы и менеджеры нефтеперабатывающих производств) — пытается использовать его в своих целях, но точно не видит в нем врага. И чем дольше продлится кризис в регионе, где за время высоких цен на нефть привыкли покупать дорогие автомобили и строить двух-трехэтажные дома к свадьбе, тем больше будет и тех, и других.
Кроме того, в регионе активны агенты ИГ. Особенно это касается Киркука, где подозреваемые в подготовке очередного теракта арестовываются не реже раза в неделю. Местные силовики считают, что относительное затишье на фронте продлится до весны. Весной же можно ожидать попыток ИГ отбить занятые территории. Возможно, ИГ попытается организовать новое наступление (маловероятно, так как успешному наступлению мешают бомбардировки авиации США и их союзников) или устроить ряд диверсий в городах с целью спровоцировать анархию и через своих агентов влияния взять власть в свои руки.
Юрий Мацарский
